Закрытие судоходства через критически важный Ормузский пролив и последовавшая за объявлением о его частичном открытии неудачная попытка восстановления движения в минувшие выходные ещё раз продемонстрировали, что дальнейшая судьба этого ключевого узла транспортировки нефти и газа остаётся неясной. Уже сейчас понятно, что даже после достижения устойчивых мирных договорённостей возврат к довоенным масштабам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные структуры объявили об усилении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: несколько судов подверглись обстрелу, экипажам было заявлено о закрытии прохода, хотя всего за несколько часов до этого Тегеран сообщал об открытии пути для судов. Спустя день американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в обход ограничений в Бандар‑Аббас.
По данным спутникового мониторинга, днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но при этом пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Практическое перекрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля. С этого момента движение через пролив, через который в обычных условиях проходит порядка пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия наступили быстро и оказались серьёзными. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки оказались «заперты» в акватории Персидского залива. Это вынудило производителей останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие и газовые заводы, что существенно ударило по экономике целого ряда стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли долговременный ущерб энергетической инфраструктуре региона и осложнили дипломатические отношения между странами Залива и их ключевыми партнёрами.
На этом фоне возникает главный вопрос: как будет происходить восстановление и в какие сроки отрасль может рассчитывать на возвращение к довоенным объёмам операций?
Темпы нормализации зависят не только от хода переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от более приземлённых факторов — логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, уровня фрахтовых ставок и готовности судовладельцев брать на себя повышенные риски.
Первыми из Персидского залива будут выведены около 260 судов, застрявших там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Большая часть этих партий, вероятно, направится в Азию — регион, на который традиционно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок СПГ. По мере выхода этих танкеров из узкого места в акваторию Залива начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих сейчас в Оманском заливе: они направятся к погрузочным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить переполненные прибрежные хранилища, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства, коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам добычи. Переполненность складов фактически не оставляет пространства для оперативного наращивания добычи до возобновления стабильного экспорта.
Даже по мере разблокировки хранилищ логистика танкерных перевозок будет сдерживать полномасштабное восстановление энергетических потоков. Так, круговой рейс с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются до двух месяцев и более.
Дополнительный фактор риска — возможный дефицит самих танкеров. Значительная их часть задействована в дальней магистрали между США и азиатскими портами, где рейсы могут длиться до 40 дней.
Восстановление баланса мирового танкерного флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным и, по прогнозам специалистов, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
«Замкнутый круг» добычи и экспорта
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким крупным производителям, как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, предстоит заново запускать добычу нефти и газа на месторождениях и восстанавливать работу НПЗ, остановленных в ходе боевых действий.
Это потребует тщательной координации, включая возвращение тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Скорость наращивания добычи будет дополнительно зависеть от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимозависимость между судоходством и производством.
По оценкам Международного энергетического агентства, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенные объёмы добычи примерно в течение двух недель. На другой трети месторождений наращивание добычи до прежнего уровня может занять до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных цепочек поставок оборудования и материалов.
На оставшихся около 20% объектов, где добывается эквивалент приблизительно 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, восстановлению мешают серьёзные технические проблемы: пониженное пластовое давление, повреждение оборудования и перебои с электроснабжением. Здесь речь идёт уже о месяцах дополнительных работ.
Крупной энергетической инфраструктуре нанесён значительный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и на их восстановление может уйти до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не достигнут прежних уровней выработки.
Часть утраченных объёмов со временем может быть компенсирована бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, по оценкам экспертов, займёт как минимум год и возможен только в условиях относительной безопасности и устойчивого мира.
Когда скопление танкеров в узловых точках рассосётся, а добыча вернётся к более стабильным уровням, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменять режим форс‑мажора — специальные положения контрактов, позволяющие экспортёрам прекращать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже при максимально благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек конфликта и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам работы энергетического сектора в регионе вряд ли возможно в ближайшие годы.
