Физик‑нанотехнолог рассказал о вкладе учёного, признанного «иноагентом», и о деградации научной среды в условиях войны
Учёный, включённый Минюстом в реестр «иноагентов», с 1990‑х годов проживает в США. Он работает в Университете Северной Каролины, где занимает должность заслуженного профессора и возглавляет Центр нанотехнологий в доставке лекарств. На его счету более 350 научных публикаций и как минимум 36 патентов США. Суммарное цитирование его работ превышает 57 тысяч ссылок, индекс Хирша — 120.
При этом, по словам физика Андрея Ростовцева, сооснователя сообщества «Диссернет», учёный внёс заметный вклад и в развитие новых научных направлений в России.
«Он действительно болел за своё дело и делал всё возможное, чтобы создать научную школу, помогать молодым исследователям публиковать результаты своих работ в престижных международных изданиях. К сожалению, сегодня страна ведёт себя подобно варвару, демонстративно унижая тех, кто ранее оказывал ей всестороннюю помощь и поддержку», — говорит Ростовцев.
По его оценке, затянувшаяся война создала условия, при которых «посредственность вышла на поверхность — как в политике, так и в сфере науки и образования».
«Один мой хороший знакомый говорил, что раньше эту посредственность можно было легко загнать тапком обратно под плинтус, из‑под которого она выползала. Но теперь, в атмосфере разлагающейся правовой среды, такое противодействие стало невозможным и даже опасным. Ведущие мировые научные центры один за другим объявляются в России нежелательными, научно развитые страны — недружественными и враждебными. Неудивительно, что отдельные учёные, продолжавшие поддерживать связи с русскоязычной аудиторией, тоже получают клеймо “иноагентов”. Это симптом очень опасной болезни», — считает физик.
На прошлой неделе в список «нежелательных организаций» был внесён Стэнфордский университет. Параллельно глава Минобрнауки Валерий Фальков, по сообщениям, требует от российских вузов обеспечить направление в армию 2% студентов.
