Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и миграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 тезисов о «новой эре сдерживания» на основе искусственного интеллекта. Документ вызвал широкий резонанс в технологическом сообществе, медиа и политике по обе стороны Атлантики.
Манифест появился 18 апреля в официальном аккаунте Palantir в социальной сети X с ремаркой, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа и директора по корпоративным вопросам Николаса Замиски The Technological Republic («Технологическая республика»), вышедшей в 2025 году. Авторы описывают книгу как попытку сформулировать теоретические основы деятельности компании.
«Новая эра сдерживания» и роль ИИ
В первых пунктах манифеста утверждается, что инженерная элита Кремниевой долины находится в «моральном долгу» перед государством и обязана участвовать в его обороне. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», намекая, что фокус на потребительских сервисах и смартфонах сужает горизонты технологического развития.
Отдельно подчеркивается, что «бесплатной электронной почты недостаточно»: по мысли авторов, культура и ее элиты могут быть оправданы только тогда, когда обеспечивают экономический рост и безопасность для общества.
В манифесте заявлено об ограниченности одной лишь «мягкой силы»: демократическим странам, говорится в документе, требуется «жесткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении. Вопрос, по мнению авторов, уже не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, подчеркивается в тексте, не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости подобных технологий, а просто займутся их разработкой и применением.
Всеобщая служба и поддержка военных
Один из наиболее обсуждаемых пунктов — предложение сделать военную службу всеобщей обязанностью. Авторы считают, что обществу стоит всерьез задуматься об отказе от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риск и издержки разделяются всеми гражданами.
Подчеркивается, что если военнослужащие требуют более современное вооружение, в том числе программное обеспечение, общество и технологический сектор должны это предоставлять. При этом, по мысли авторов, общественная дискуссия о допустимости военных операций за рубежом может продолжаться, но поддержка уже отправленных в зону риска людей должна быть «непоколебимой».
Политика, элиты и «культура прощения»
Отдельная часть манифеста посвящена внутренней политике. Авторы утверждают, что государственные служащие не обязаны быть «жрецами» общества и что при нынешнем уровне оплаты труда федеральных чиновников любая частная компания с трудом могла бы выжить.
Они призывают проявлять большую снисходительность к тем, кто занимается публичной политикой. По их мнению, исчезновение пространства для прощения и нетерпимость к человеческой противоречивости ведут к появлению лидеров, о выборе которых общество позднее жалеет.
Авторов также беспокоит «психологизация политики», когда люди ищут в политике смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых им политических фигур. Итог такого подхода, утверждается в тексте, — неизбежное разочарование.
Еще один тезис — общество «слишком торопится уничтожать противников и злорадствовать по этому поводу». Победа, по мысли авторов, должна становиться поводом для паузы, а не для триумфа.
От атомного века к «ИИ‑сдерживанию»
В манифесте говорится, что атомная эпоха сдерживания подходит к концу, уступая место новому этапу, основанному на искусственном интеллекте. При этом США описываются как страна, которая сделала для продвижения прогрессивных ценностей больше, чем любое другое государство, и предоставила больше возможностей людям без наследственных привилегий.
Авторы напоминают о почти столетии без прямых столкновений великих держав и связывают этот период относительного мира с американской военной мощью. По их оценке, несколько поколений людей не знали мировой войны именно благодаря этому балансу сил.
Германия, Япония и пересмотр послевоенного наследия
Одним из наиболее резких тезисов стал призыв пересмотреть послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Ослабление Германии авторы манифеста называют «чрезмерной реакцией», за которую Европа, по их мнению, теперь платит высокую цену. Аналогичная приверженность пацифизму в Японии, говорится в документе, может изменить баланс сил в Азии.
«Созидатели» против «насмешников»
В тексте говорится и о предпринимателях, которые берутся за проекты, где рынок «оказался бессилен». В качестве примера упоминаются масштабные амбиции Илона Маска: по мнению авторов, массовая культура склонна высмеивать подобные инициативы, словно миллиардеры должны заниматься лишь собственным обогащением, тогда как обсуждение реальной ценности созданного ими часто игнорируется.
Авторы также считают, что Кремниевая долина должна активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, критикуя политиков, которые якобы уклоняются от решения этой проблемы и не идут на риски, необходимые для спасения жизней.
Приватность, публичная сфера и религия
Манифест критикует «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур. По мнению авторов, поверхностные и мелочные нападки на тех, кто занимается чем‑то большим, чем собственное обогащение, отталкивают талантливых людей от государственной службы и оставляют у власти «малоэффективные и пустые фигуры».
Осуждается и поощряемая обществом «осторожность» в публичной жизни: те, кто никогда не говорит ничего неправильного, как утверждается в тексте, нередко вообще ничего не говорят.
Отдельный пункт посвящен «нетерпимости к религиозным убеждениям» в определенных кругах. Авторы утверждают, что неприязнь элит к религии демонстрирует закрытость их политического проекта, который значительно менее открыт интеллектуально, чем это декларируется.
«Иерархия культур» и критика плюрализма
Самые спорные тезисы манифеста связаны с оценкой культур. В тексте говорится, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», тогда как другие оказались посредственными, регрессивными или даже вредными. По мнению авторов, современная догма о равенстве культур и запрете оценочных суждений игнорирует эти различия.
Авторы призывают «противостоять поверхностному и пустому плюрализму» и критикуют отказ Запада последних десятилетий четко формулировать национальную культуру во имя инклюзивности, задавая вопрос: что именно в таком случае должно быть инклюзивным?
Реакция медиа и экспертов
Публикация документа вызвала острую дискуссию. Ряд англоязычных изданий обратил внимание на идею возврата обязательного призыва в армию США, отмененного после войны во Вьетнаме, назвав этот пункт одним из самых провокационных.
Комментаторы также указали на параллели между положениями манифеста и риторикой правых радикальных кругов, подчеркивая, что в документе критикуются культурная инклюзивность и плюрализм, а также проводится мысль о «превосходстве» отдельных культур.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал опубликованный текст как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о различиях культур, отметил, что как только принимается подобная иерархия, фактически появляется негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. Формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция, подчеркивает он, при этом исчезает.
Хиггинс также обращает внимание на то, кто именно формулирует эти идеи: Palantir продает программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, и потому, по его словам, 22 пункта манифеста — это не абстрактная философия, а публичная идеология компании, чья выручка напрямую зависит от продвигаемой политической повестки.
Политические последствия в Великобритании
В Великобритании манифест стал поводом для сомнений в целесообразности госзаказов Palantir. Некоторые депутаты парламента выразили обеспокоенность тем, что компания, получившая госконтракты более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения, продвигает в публичном поле столь жесткую идеологическую позицию.
Парламентарий Мартин Ригли назвал документ, одобряющий государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и всеобщую воинскую обязанность в США, «либо пародией на фильм про киберполицейских, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат от лейбористов Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, охарактеризовала публикацию как «весьма тревожную». По ее мнению, компания явно стремится занять центральное место в «технологической революции обороны». Она подчеркнула, что если Palantir пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то речь идет уже не просто о поставщике IT‑решений, а о политически активном игроке с собственным проектом.
